Реальность этих историй, реальность языка, которым они рассказаны, пугающе пластична; она легко, прямо на глазах, на губах, оборачивается тем, что мы привыкли называть «другими измерениями». Корректор Ирина, загнавшая свое зрение чтением с экрана, превращается в текст, который необходимо вычитать, а тот в свою очередь становится всем обыденным миром с той только разницей, что теперь этот мир — внутри Ирины. Процесс изгнания жира из йогурта с помощью звука заставляет вспомнить Дантову воронку. Cлово aizmukt проступает в латгальском пейзаже стадом лениво идущих коров. Спасительная иллюзорность мира заключена в любом слове, поставленном рядом с другим словом, поставленном рядом с другим словом… Обо всём этом и не только в книге.