В истории русского авангарда нет другого такого худож- ника, для которого литература, поэзия и живопись были бы так воедино слиты, как это было у Елены Гуро. «Я нигде и никогда не встречал так тесно сплетавшегося рисунка и стиха, как у Гуро. Когда она работала над словом, она тут же рисовала. Когда она делала рисунок или акварель, она на краю записывала стихи или прозу… Это было какое-то «солнечное сплетение» видения и слышания», – вспоминал ее муж художник Михаил Матюшин.