Это не исповедь, не покаяние. Не выставление личных переживаний на показуху. Не душевный стриптиз и не бахвальство. Это сохранившиеся в уме и сердце жирные куски судьбы живого человека. Которому совершенно нечего и некого бояться. Кроме последнего страха приврать или приукрасить реальность. Эти куски когда-то радовали. Или болели, но уже отболели. Некоторые до сих пор болят. Вот и писал этот роман, как моё лекарство от оставшейся боли и прошедшего счастья.