«Если каждая литература отражает в себе положение и исторические судьбы народа, то этот отпечаток внешних обстоятельств едва ли обнаруживается где-либо явственнее, чем в литературе чешской. Передовой страж славянства на западе, народ чешский в продолжение первых веков своей истории (IX–XIV) видел, как славянские племена, стоявшие рядом с ним и покрывавшие его границы, мало-помалу уступали напору германской народности, как они частью истреблялись германским мечом, прокладывавших дорогу немецким колонистам, частью добровольно перенимали немецкий язык и быт и превращались в яростных немцев; он видел, как кругом его земли осыпа́лась, так сказать, славянская почва, заливаемая немецкою волною, и он, наконец, остался один, окруженный и с запада, и с севера, и с юга, и отчасти даже с востока немцами; он видел, он чувствовал, как немцы стремились и на него, как им нужно стало покончить и с ним, с этим последним славянским клином в разросшемся теле Германии. Борьба за существование сделалась главною историческою задачею чешского народа…»