Действие ночи ослабевало, испарялось с первыми лучами солнца. В дальнем углу комнаты, на дырявой, как дуршлаг, соломенной циновке, спал хозяин, обнявши чумазой рукой уродливую деревянную лошадь. Похрапывал. Предрассветную идиллию внезапно нарушил стук в дверь. Тяжелые глухие удары, предположительно, чьего-то пудового кулака не смогли разбудить спящего: а он, поскреб пяткой о пятку и кардинально сменил тональность храпа с баса на фальцет. Стук, усилившись, повторился. В конечном итоге, дверь, распрощавшись с замком, хрустнула и гостеприимно распахнулась, едва не слетев с петель.