Она открывает окно и садится на подоконник, свешивая ноги на улицу. В белых руках дымится (не) слишком приторный кофе, приятный утренний аромат разносится по узкой питерской улочке. Пока о босые ноги не бьются волны человеческой жизни, она сжимает в пальчиках песчаные крупицы чужого счастья и продолжает всматриваться в подъезды и окна.Под ее кроватью рукописные сказки ждут своего часа. Они ждут, когда их в полной темноте будут рассказывать и, затаив дыхание, слушать.