«Чехов никогда не возвышает голоса. Ни одного лишнего, громкого слова… Чем внутри взволнованнее, тем снаружи спокойнее; чем сильнее чувства, тем тише слова. Бесконечная сдержанность, бесконечная стыдливость – та „возвышенная стыдливость страдания“, которую Тютчев заметил в русской природе» (Мережковский Д. С. Чехов как бытоиписатель//Антон Павлович Чехов. М., 1907.). Уместно вспомнить, что время написания рассказа Княгиня (1883 – 1889 гг.) приходится на годы наибольшего увлечения Чеховым идеями Л. Толстого, в частности, его идеей любви к ближнему (Бердников Г. П.). В одном из писем Антон Павлович пишет относительно рассказа: «Хочу… писать в протестующем тоне… но от непривычки скучно и я виляю». В частности, разоблачавший княгиню доктор, осознает несовместимость формы и мотивов обличения с провозглашенными им высокими гуманистическими идеями, что созвучно и исканиям самого автора, мечтающего о гармонии правды, справедливости и всеобщей любви. Как достичь этой гармонии? Вопрос остается открытым.