– Прекрати истерику, Кать, – нагловатым тоном бросает Андрей. – Ну, изменил и изменил, чё бубнить-то?– Действительно! – отвечаю я с горькой усмешкой.Смотрю на его пресс с кубиками, на самодовольное лицо, на котором нет ни малейшего намерения извиниться или хотя бы выкрутиться. На душе становится гадко. Ногти до боли впиваются во внутреннюю сторону ладоней. Как он мог? Я ведь так любила его. Буквально боготворила. В порыве злости, подхватываю с пола его одежду и выбрасываю в открытое окно.– Ты спятила?! – кричит он, бросаясь в прихожую. – А я ещё с тобой по-хорошему хотел! Не жди больше помощи с оформлением опекунства!Я стою посреди пустой квартиры и с ужасом понимаю, что теперь никто точно не отдаст мне крестника. «Значит, Кирюшу ждёт детский дом? Нет! Я сделаю всё, чтобы этого не допустить». Я бросаю решительный взгляд на флаер в журнале, на которым большими буквами значится: «Парень на час (интим не предлагать)».В тексте есть:– измена- ребёнок- фиктивный брак