Когда сияющий взгляд дочери не гипнотизировал её, в Людмиле подымались сомнения: «голоса» доказывали, что жизнь в стране ужасная. Но – про какую же это жизнь они доказывали? Это же про её, Людмилы, жизнь. Жизнь у неё конечно, не сахар, но такой отчаянной беспросветности она не чувствовала, у неё было чувство, что ее заставляют думать о чужих проблемах. Она поделилась своими сомнениями с дочерью. Сашенька гневно воскликнула, как ударила: «Когда я думаю об этом, я не могу спать от боли!» и высокопарно добавила: «А те, кому всё равно – это не граждане страны, а население!».