Музыкально-поэтический перформанс, посвященный творчеству Марины Цветаевой. 
В основу спектакля легли стихотворения и проза М. Цветаевой 1922-1941 гг., выдержки из переписки с Б. Пастернаком и Р.-М. Рильке, отрывок из поэмы «Крысолов» и отрывки из эссе «Искусство при свете совести». 

Исполнители:

Александра Листопадова - автор идеи, актриса
Наталья Соколовская (фортепиано),
Андрей Березин (виолончель),
Сергей Полтавский (live-электроника),
Татьяна Емельянова (перкуссия)

Отправной точкой спектакля служит миф об Орфее. Цветаева многократно обыгрывает этот миф в своей поэзии, причем для нее Орфей является не столько мифическим персонажем, сколько собирательным образом Поэта и Певца, «поющего и умирающего в каждом поэте», обреченного на гибель в этом мире. Максимально полное выражение он получает в образе Крысолова, - странствующего Певца из одноименной поэмы, Странника и служителя Музыки, способного своим искусством как отвести напасть, так и принести горе, но главное - вывести горожан из сна социального гипноза. Именно здесь темы творчества, предназначения поэта находят максимально полное выражение, а фигура Крысолова является в данном случае переименованным Орфеем. 

В основе прозаической составляющей лежат отрывки из эссе «Искусство при свете совести», а также – переписка с Б. Пастернаком и Р.М. Рильке. Сквозной линией то и дело проступают размышления о пути Поэта, его даре, предназначении и неминуемой гибели… Миф об Орфее является лейтмотивным для творчества всех трех поэтов. Попытка осмыслить процесс возникновения произведения искусства приводит к идее о том, что подлинное творчество невозможно без наития стихий, которые обитают в совершенно иной плоскости, и именно Орфей, имеющий туда доступ, с одной стороны, с другой – пребывая в реальном мире, является тем проводником, который способен переводить эти интенции на воспроизводимый язык нот и слов. Все три участника диалога не только рассуждают на эту тему, но, без сомнения, и сами являются такими проводниками. Однако, нельзя наследовать призвание лишь частично, и вместе с даром каждый художник приобщается трагической судьбе Орфея.
Музыкальная составляющая спектакля выстроена таким образом, чтобы отражать связь и взаимовлияние этих двух миров. Звуковое воплощение мира стихий отдано электронике: неживой, не ограниченный дыханием и физическими возможностями исполнителя звук как нельзя лучше выражает то умное заряженное поле интенций и предвоплощенного звука, откуда, как из океана Соляриса, вырываются интонации узнаваемых мелодий или стихов. Живая музыка Г.Малера, Р.Вагнера, А.Шнитке и Д. Шостаковича удивительным образом сплетается с ней в единую музыкальную ткань и создает дополнительную плоскость для драматургии спектакля.