Легенды о кораблях-призраках в Европе рассказывали на протяжении многих веков – врачи объясняют их галлюцинациями, возникавшими у измученных жаждой мореплавателей. Кроме того, моряки, как известно, народ крайне суеверный, и многие из них наверняка готовы были поклясться, что собственными глазами видели и зловещий силуэт парусника, и тени матросов-мертвецов, и темную фигуру капитана на мостике. Рихард Вагнер прочел историю о прóклятом моряке-скитальце в пересказе Гейне. Она покоилась на дне его памяти, пока композитор сам не оказался на старом судне в открытом всем ветрам море. Образ голландца не просто вспомнился – он ожил: «Мои страдания вдохнули в него душу, – писал композитор. – Разыгрывавшиеся бури, клокотание волн, скалистые фьорды севера и суета на корабле дали ему определенные очертания, определенные краски». Летом 1839 года двадцатишестилетний Вагнер морским путем перебирался из Восточной Пруссии в Англию, наблюдая за матросами, слушая их песни и переклички, переживая вместе с командой опасные штормы. Бурной была и последующая работа над оперой: эскиз написан за один день, текст – за десять. В «Голландце» Вагнер многое пробует впервые: это не только первая опера на текст самого композитора, но и вообще первая зрелая опера мастера, первая опера-драма и первая опера на тему об искуплении. Впервые Вагнер выводит на сцену любящую женщину-спасительницу, самоотверженную, преданную, верную до смерти. Ее имени нет в названии оперы, но в происходящих событиях именно она, Сента, играет ведущую роль. Соответственно, среди оперных партий «Летучего голландца» главными – в равной степени – являются партии Голландца (героический баритон) и Сенты (драматическое сопрано).
В первоначальной редакции «Летучий голландец» назван «одноактной оперой в трех картинах», и хотя сегодня в программках принято заявлять три действия, по своему драматургическому замыслу это сквозная опера-баллада, где законченные музыкальные номера естественно переходят друг в друга. Многие из них – подлинные сокровища: захватывающая с первого такта увертюра, песня Рулевого, ария-монолог смертельно уставшего Голландца, рассказ Эрика о вещем сне, сердцевина оперы – баллада Сенты, дуэт Голландца и Сенты. Великолепны хоры: норвежских матросов, девушек с прялками, моряков-призраков. Музыка «Голландца» выдает молодость автора, в ней бушуют неукротимые волны и кипят неутолимые страсти. С течением времени Вагнер многое отредактировал, снял лишний «шум» у меди и, что особенно интересно, переписал финал: восхождение Сенты и Голландца к небесам совершается с тех пор под звуки арфы и напоминает Liebestod – типично вагнеровское единение влюбленных в смерти-просветлении.
Мариинская постановка «Летучего голландца» (2008) подчеркивает, что перед нами – романтическая опера. Сцену накрывают гигантские синие валы, темное пространство прорезают кроваво-красные молнии, из таинственного мрака проступает багровый остов корабля-призрака. Лаконичность сценографии соответствует простому и небогатому быту норвежского поселения: лавки, табуретки, лестница, кресло. Не упустили художники и национальный колорит: белые чепцы и фартуки на женщинах, клеенчатые шляпы с полями – на моряках. Постановщики не «спорят» с партитурой, а выстраивают для нее гармоничную сценическую среду, в которой сполна раскрываются музыкально-драматические красоты вагнеровского шедевра. Христина Батюшина

Спонсор постановки – Фонд Мариинского театра (Великобритания)