Характерная особенность художественной практики нонконформизма 1960-1980-х гг. – обратимость слова и изображения. Она проявляется по-разному: как параллельное использование одним автором двух различных видов творческой практики; как опыт превращения слова в элемент изображения / интеграции изображения в текст; как попытка использования текста в качестве обязательной экспликации-комментария; как опыт замены произведения текстом. Использование одного или нескольких вариантов – закономерность, которая носит универсальный характер и объединяет самых разных художников.

В понимании И. Кабакова необходимость текста в качестве элемента изображения объясняется тем, что слово выступает инструментом, связывающим мир сознания и мир вещей: «Слово и изображение, находящиеся в одном изобразительном поле, могут быть также поняты как находящиеся в подобном поле слово и предмет. Оба уравниваются, разумеется, в сознании зрителя». В трактовке Э. Булатова речь идет о соизмерении двух пространств, но это принципиально другие пространства – картинные. «Глубокое пространство – это окно в другой мир. <...> Высокое пространство, напротив, ориентировано на зрителя, он – участник происходящего <...>. Как совместить эти два пространства? Вот тут-то на помощь и приходит слово».

Такая трактовка слова как семантического медиатора, связывающего / разделяющего разные пространства, является общей для самых разных художников «неофициального» искусства. На лекции речь пойдет об опытах ввода слова / текста в изображение в работах А. Аксинина, М. Шварцмана, Д. Плавинского.